39 театральный сезон

Касса театра:

Пн: Выходной
Вт-Пт: с 13:00 до 19:30
Сб-Вс: с 12:00 до 18:30
Купить билет
Год театра в России 2019

Главный режиссер театра:

Народный артист России

Основатель театра:

Народная артистка России
#театрсфера

Статья О.Русецкой о спектакле "Старший сын"

Статья О.Русецкой о спектакле "Старший сын"
17 Февраля 2016

ПРО ЛОЖЬ, КОТОРАЯ ОБОРАЧИВАЕТСЯ ПРОЗРЕНИЕМ

       «Старший сын» Александра Вампилова, появившийся на свет пятьдесят лет тому назад, самим автором был определен как комедия. Однако комедийного в нем гораздо меньше, нежели драматического. Тема горького одиночества пронизывает пьесу советского классика от начала и до конца, высвечивая это непростое состояние души с самых разных сторон. Одинок отец Сарафанов —  от него, «блаженного» неудачника, давно ушла жена, а дети выросли и теперь им кажется, что они и без отца вполне могут прожить. Одинок Бусыгин, несмотря на свою внешнюю молодецкую браваду. Одинок Васенька, безответно влюбленный в свою соседку. И только случайная встреча, замешанная на хитроумной выдумке двух молодых людей, неожиданно окрыляет их всех, делая счастливыми и самодостаточными.

       Настоящее волнение испытывает зритель, когда отец с неподдельным дрожанием в голосе говорит Бусыгину: «Как я тебе рад!». Их произносит Вадим Борисов едва слышно, но они проникают в самое сердце, наполняя его искренним состраданием. Громко, с надрывом восклицает те же слова Александр Алексеев в той же роли, и они воспринимаются уже совсем по-другому, вызывая чувство глубокой безысходной печали. Свою нехитрую философию старик Сарафанов доносит до зрителя максимально доступно: «…Жизнь справедлива и милосердна. Героев она заставляет усомниться, а тех, кто сделал мало, и даже тех, кто ничего не сделал, но прожил с чистым сердцем, она всегда утешит». Борисов и Алексеев совершенно по-разному играют эту непростую роль, но они одинаково пронзительны в своем актерском проявлении.

Удивительно хорош Анатолий Смиранин в роли Бусыгина — глубоко чувствующий, искренне сопереживающий, его герой волей судьбы оказался в маске циничного пройдохи, что нередко случается с людьми ранимыми и внутренне незащищенными. Они натягивают на себя эту самую маску, чтобы сойти за своего в среде людей грубых и невежественных. Растянутый свитер, незамысловатая кепчонка, затасканные брюки, небритое лицо, непроснувшийся взгляд карих глаз… — все выдает в нем обычного неухоженного студента. До момента встречи с названым отцом Сарафановым смиранинский герой пребывает в образе легковесного повесы. Но как только он сталкивается с людьми другой нравственной формации, в нем пробуждается его истинная природа — в нем оживает натура совестливая и тонкочувствующая. Неожиданно происходит перерождение, переориентация, если хотите. «Разыскать тебя я поклялся еще пионером» — говорит Володя. И вдруг слышатся смешки в зале… А ведь говорит-то он правду, ибо он действительно всегда хотел найти отца. И вот теперь он его нашел, своего отца, пусть не по крови, но по духу, по самоощущению. Ведь главное, понимание и приятие, сочувствие и взаимопроникновение, а все остальное — формальность.

       Боль Сарафанова старшего стала вдруг болью Бусыгина; и она, эта боль настолько сблизила их, сроднила, что они стали всем природным законам вопреки роднее, чем единокровные родственники. Так эта боль оборачивается настоящим прозрением — вдруг удивительная осиянность снизошла на этих двух одиноких людей. Вот то самое, когда «все люди братья» — так называется симфония, которую сочиняет Сарафанов уже на протяжении многих лет. И, надо сказать, эта деталь очень важна для понимания смысла всей пьесы. Да, Сарафанов-музыкант, быть может, и не так гениален в своем профессиональном выражении! Но он создает в жизни нечто более значимое, нечто более важное, чем музыкальное произведение, — он творит добрую, человеческую атмосферу вокруг себя. «Каждый человек родится творцом…» — заявляет он новоявленному «сыну» Владимиру. И он действительно творит — творит свою жизнь по законам своего сердца и в соответствиии со своим собственным мироощущением. Ведь именно благодаря Сарафанову старшему Бусыгин сбрасывает с себя маску беспринципного молодого человека.

       Как азартно, как напористо Бусыгин напару с Ниной-Женей Казариной намывает в доме полы! Словно именно в этот самый момент он вымывает из своей души все неправедное, лишнее, наносное, чем так захломлена была она до того момента, как он попал в этот дом. Эта сцена удивительная — именно в этот момент зрители переживают тот пресловутый катарсис, который и делает их чище, светлее, ближе друг к другу. Именно это, как мне кажется, и есть апофеоз спектакля!

       «Не дай бог, обмануть того, кто верит тебе!» — всердцах говорит Володя Сильве. И это пронзает сознание и душу каким-то новым, свежим пониманием человеческой сущности. Мимика, интонации, искрометные взгляды… — все завораживает в игре Смиранина, создавая ощущение огромного удовольствия от его таланта.

       Как всегда, ярко, правдиво играет Денис Береснев — в нем чувствуется та настоящая страсть, которую не сломить никакими разумными доводами. Ему веришь, ему сочувствуешь, им любуешься. Особенно он хорош в тот момент, когда он выскакивает на сцену в амплуа поджигателя — лицо его перепачкано сажей, в глазах мелькает некая бесовщинка....

       Кадыровский Семен Севастьянов — «в простонародье — Сильва» — натура разгульная, бесшабашная, безответственная. То единственное, к чему он способен испытывать искреннюю любовь и чему способен хранить верность, так это его шестиструнная подружка с многозначительным красным бантиком на грифе. Яркий, взрывной, узнаваемый типаж — именно так играет Сильву Ренат Кадыров. Тот момент, когда он любуется хлопотливой Ниночкой, — это та сценка, которая рельефно отпечатывается в зрительской памяти.

       Вот такое солирующее трио — Бусыгин, Сильва, Васенька — на нем, собственно, и выстраивается полнозвучное драматическое действо. Коршунов, как непревзойденный психолог, как исключительный профессионал своего дела, очень верно расставил не только смысловые акценты, но и актеров по местам. Смиранинский Бусыгин с борисовским Сарафановым солируют так удачно, что нет никакой возможности видеть их в другой паре. Даже их образы чем-то схожи. Не менее удачно смотрится Смиранин-Бусыгин и в паре с Ниной-Казариной… Вот такие нюансы и создают шедевр, делают спектакль неповторимо-пронзительным.

       Ощущение такое, что мы все, сидящие в зале, пребываем все это время в доме Сарафановых не в качестве молчаливых созерцателей, а в качестве членов его семьи. Даже ноги приходится задирать, чтобы не мешать очаровательной Ниночке вымыть дощатые полы.

       «Тонкая организация» — вот то ключевое словосочетание, которое пронизывает весь спектакль. «Тонкая организация она всегда выходит боком», — мудро заявляет Володя новообретенному отцу. Так всегда ли эта самая «тонкая организация» способна выдюжить горькую правду? И всегда ли эта правда имеет право на превосходство? Всегда ли она уместна? Всегда ли способна сослужить добрую службу? Оказывается, далеко не всегда. А порой способна и искалечить человеческое сердце — легкоранимое, доверчивое, открытое…

       Дом покидают несостоявшийся жених Нины и бесшабашный Сильва, что невольно наводит на мысль: нет, не нужны в этой жизни одержимые правдолюбцы. Все рано или поздно само собой становится на свои места без надрыва и излишних жертв. Просто необходимо дать время человеку для того, чтобы самому разобраться в себе, а не приперать его к стенке, когда он к этому еще не готов морально. Отец Сарафанов и Бусыгин — оба врут, они одного поля ягоды. Кудимов — принципиальный правдолюбец. Но насколько  первые двое человечнее второго. И все-таки у этой проблемы есть и оборотная сторона — иллюзии усложняют жизнь. Избегая откровенных отношений со своими детьми, Сарафанов утрачивает с ними душевную связь: Нина едва не уезжает на Север с нелюбимым человеком; Васенька едва не сбегает в никуда со своим пресловутым рюкзачком вместо того, чтобы просто искренне поговорить с отцом…

       В финале, как и в самом начале, Бусыгин опаздывает на электричку. Но ему с лихвой воздается — в результате он обретает семью, о которой мечтал с детства. Еще совсем недавно бывшие для него чужие люди становятся по-настоящему родными. Так что не бойтесь иногда опоздать на последнюю электричку…

       Пьеса Вампилова напоминает нам о том, что всем нам следует бережнее относиться друг к другу, а главное — не пытаться играть чужими чувствами. Мне кажется, что напоминание это очень ко времени, ибо как-то стали мы черстветь…

       Вполне органично дополняет происходящее на сцене живая музыка — наигрыши аккордеониста сменяются звуками гитары, а затем они уже в паре берут на себя роль ведущих. Музыка живая и очень разная, но одинаково прекрасная. Классика, народные песни, «Марш авиаторов», «Гимн Советского Союза»… Кому-то, быть может, такое музыкальное оформление покажется пестроватым, но, думаю, оно и должно быть именно таким, ибо такова и наша грешная жизнь: пестрая, разноплановая, противоречивая… 

Автор: Ольга Русецкая

Живой театр

"Мажорная симфония в белом"... Не "театр-зрелище" - "театр-взаимодействие"... На видном месте - эмблема: круг. Круг, объединяющий всех, кто сюда пришел. Сцена - в центре: небольшой деревянный помост шестигранником. Деревянная круговая дорожка отделяет помост от рядов. Принцип цирка, принцип волчка: зрители - вокруг точки, в которой пульсирует действие. Нет деления на "зал" и "сцену с кулисами", на "театр" и "мир" — нет делящей стены, нет зеркала сцены. Есть сфера взаимодействия..."

Лев Аннинский, литературный критик, литературовед