Для посещения театра зрителям старше 18 лет требуется наличие QR-кода
41-й театральный сезон
Купить билет

Главный режиссер театра:

Народный артист России

Основатель театра:

Народная артистка России
#театрсфера

Александра Александрович: «Главное – выпустить артиста красивым на сцену»

Александра Александрович: «Главное – выпустить артиста красивым на сцену»
08 Октября 2021

Александра Александрович более 15 лет заведует гримерным цехом театра «Сфера». Получив актерское образование, она вдруг поняла, что амбиций для работы на сцене не хватает, но и расстаться с ней невозможно. Но в этой удивительной творческой профессии пригождается любой опыт. Чувство прекрасного, быстрота реакции, психологическая восприимчивость и, конечно, стальные нервы характеризуют идеального гримера, способного не только завить локоны в антракте или молниеносно перешить платье, но и помочь артисту ощутить себя самым красивым.





– Вы учились на актерском факультете, но в театр пришли как гример. Есть ли что-то общее в этих двух профессиях?

– Сложно сказать, ведь я случайно пошла в гримеры, а не получала сначала одно образование, потом другое... Мне просто хотелось служить в театре, причем, как я поняла, за кулисами, а не на сцене. Мне кажется, в театре может работать только человек, искренне и сильно его любящий. (Кино, например, я так и не смогла полюбить: мне нравится его смотреть как зрителю, но именно работа в нем – а у меня было несколько проектов – меня не захватила). Нужно понимать театральную специфику, затраты времени и сил и то, что все, что ты делаешь, ты делаешь ради зрителей. Это самое важное, и это объединяет наши профессии.

– Не жаль, что не получилось поработать по первой специальности?

– А я какое-то время была в музыкальной труппе «Сферы», в одном спектакле до сих пор пою. Потом я отучилась на больничного клоуна и сейчас работаю по специальности: у меня папа клоун, так что я продолжила его дело. То есть те маленькие актерские амбиции, которые у меня все-таки есть, я сполна реализовала. Для меня это выше крыши. Мое честолюбие удовлетворяется тем, что в программке записано мое имя – как заведующей цехом. Отдельно гримеров действительно не указывают: не угадать, кто будет работать на спектакле, – не переписывать же каждый раз. Так же и в кино: в титрах пишут фамилию художника-постановщика, а сколько на съемках занято людей, которые на площадке, может, и времени больше проводят?

– Создается впечатление, что театральный гример – специальность дефицитная.

– Не особо люди знают о такой специальности и о том, где ей можно обучиться. Лично я не видела, чтобы настоящее гримерное обучение рекламировалось. По-моему, как был, так и остался один театрально-художественный колледж (ТХТК). В него сложно поступить, надо иметь высокую художественную квалификацию – примерно как для архитектурного института. Если не умеешь рисовать, просто не попадешь туда. Надо сдавать рисунок, черчение. Не со всем я согласна, потому что далеко не все навыки выпускникам потом пригождаются. Видимо, там такая цель – вырастить творческого человека. Конкурс суровый, но других вариантов нет, иначе на курсы идешь двухнедельные. (Очень много сейчас краткосрочных недешевых курсов, особенно для работы на телевидении. Наша профессия намного проще, но у людей телевидение вызывает трепет! Кажется, что там много денег, можно заработать, да еще и с известными артистами пообщаться). Но куда после такой учебы возьмут? Может, одного особо талантливого заметят, а остальных? А распределения сейчас нигде нет. Кроме того, в колледже дают среднее образование, хотя учатся там пять лет. С этим возникают проблемы: при устройстве на работу зарплата меньше. Мне в этом плане повезло, что я закончила актерский факультет. Я и преподавать могу, а то ведь институты не могут взять педагогом специалиста без высшего образования, хотя я знаю много прекрасных гримеров, которым обязательно надо преподавать.




– Насколько актуальна для театра проблема оснащенности гримерного цеха?

– Крутиться приходится. Но много зависит от того, в какой театр ты попал. Есть такие площадки, где одна ставка, и гример просто помогает и подсказывает на особо сложных спектаклях. А в академических театрах другое финансирование – на уровне страны, а не города. Там больше оснащения и времени на исполнение, но и работы больше. Невозможно устроиться по совместительству и ездить на съемки, а на зарплату не всегда можно существовать. «Сфера» позволяет нам брать подработки. Набирая людей в свой цех, я объясняю эти особенности. Мы взаимозаменяемы и умеем распределяться, чтобы всем было удобно и можно было зарабатывать на каких-то проектах и гастролях. Что касается нашей оснащенности – это отдельный разговор. Появилась проблема: раньше давались наличные деньги, и ты сам ими распоряжался. Можно было поехать на рынок и накупить коробку нужного и ненужного. А сейчас проводятся тендеры и конкурсы, этим занимаются, к сожалению, люди, которые в этом совсем не разбираются. К ним надо идти на поклон, доказывать, что вот это «дешевле» – намного хуже. Но я не могу сказать, что мы бедные и нам нечем гримировать. Просто мы не можем на ситуацию влиять, и трудно объяснить это артистам, ведь раньше была другая система.

– Как вы подбираете людей в свой цех, какие качества в цене?

– Внешность обманчива. К сожалению, я не настолько хорошо разбираюсь в людях. В основном верю на слово, хотя, конечно, бывает, что человек тебе не приятен. Учитываю профессиональные качества. Но у нас было несколько ситуаций, когда меня обманывали, говорили, что могут и то, и это, а через неделю испытательного срока оказывалось, что ничего-то они и не умеют. Выгоняли, а время-то уже потеряно, да и неприятно. Естественно, я при устройстве в «Сферу» тоже не все рассказала, но ко мне не было претензий: я за испытательный срок постаралась научиться всему, чего не знала. Но мне тогда было 20 лет, а бывает, что приходят люди немолодые, уже где-то работавшие, с бумагами и дипломами – и все равно ничего не умеют! Я сразу проговариваю все минусы нашей работы, озвучиваю зарплату, называю график, даже длительность отпуска. Чтобы не было такого, что мы поговорили, друг другу понравились, а тут вдруг вопрос: «А что там у вас с деньгами? Ой, чего ж вы сразу не сказали!» Надо смотреть на реакцию: кого-то эти сложности совершенно не смущают, они себе примерно так все и представляли. Но есть те, кто начинает тухнуть по мере моего рассказа. С ними все понятно. А если отреагировали хорошо, то я перехожу к плюсам.

Работоспособность и желание однозначно могут помочь. Главное качество – абсолютная стрессоустойчивость. Если человек подвержен смене настроения и реагирует на эмоциональные всплески окружающих, то он не продержится в театре. Актеры могут что-то ляпнуть, оскорбить даже. Потом они будут извиняться, но надо принимать сам факт, что такие вещи с ними происходят. Нервная система должна быть крепче камня. И еще должен быть хороший иммунитет, потому что, если ты болеешь, начинаешь получать крохи. У меня самой нет ни одного больничного, кроме декрета, да и то я через два месяца вышла. Идеальный гример – здоровый, стрессоустойчивый, общительный открытый человек. Да вообще личные качества у нас важнее, ведь профессии можно научиться в процессе, пройти курсы, посмотреть в интернете – это не так сложно, а вот характер поменять невозможно.

– Артисты – народ творческий и непредсказуемый. Должно быть, гример – еще и психолог?

– Да, конечно. В 90% случаев с артистами тяжело. Но мы семья, а ведь в семье тоже не всегда все гладко. Мы ссоримся, потом миримся – все, как у всех. Но у артистов действительно настроение меняется за пять минут: сперва обругали, потом обняли, поцеловали, после пошли и другому что-нибудь про тебя рассказали. Они часто специально на нас выливают негатив перед выходом на сцену, чтобы очиститься, сбросить плохие эмоции, напряжение, волнение. К сожалению, кого они последними видят? – Гримеров. Нам и достается, летают предметы. Надо понимать, что к тебе лично это не относится. Не нужно обращать на это внимания, хотя со стороны смотрится страшновато. Поэтому должна быть эмоциональная отрешенность. Главное – выпустить артиста красивым на сцену. Вот закончился спектакль – тогда и можете обсудить, поговорить, поплакать. У нас все пытаются уволиться каждый день, вокруг все начинают хохотать по этому поводу. Это нормально.



– В театр часто приходят режиссеры со стороны. Вам комфортно с новыми людьми?

– Гример не то чтобы в завязке с постановщиком: история про «комфортно» связана, скорее, с артистами. По ним сразу видно, насколько они приняли нового человека: интересно им или нет, согласны с ним или нет, сложный ли процесс репетиций. Я встречаюсь с режиссером примерно за две недели до выпуска, когда начальников цехов собирают на творческое совещание, чтобы выяснить, что нужно для оснащения спектакля, и успеть что-то докупить. В этот момент я могу только понять, насколько он готов к коммуникации. Иногда он говорит, что верит нам и оставляет все на откуп, а иногда сообщает четко, что у него уже все нарисовано. Меня устраивают оба варианта, ко всему привыкла. Легче всего, когда режиссер может объяснить, чего он от тебя хочет. Хуже, если показывает фотографию: «Я хочу так же», – а артист совершенно на это изображение не похож. Что в этом случае за пластическую операцию я должна провернуть, чтобы сделать то, что нужно? Вот тут и необходима стрессоустойчивость. Выдыхаю и говорю: «Я вас поняла, давайте что-нибудь придумаем. Будет сложно, но…» Выход находится всегда, и все получается, если коллектив работает на одну цель – выпустить хороший спектакль. Все должны знать свое дело, но при этом быть в команде, осознавая, для чего все это делается.

Бывает, душа не лежит к варианту, предложенному режиссером. Тогда надо понять, почему, ведь не может быть такого, что мне просто не нравится – не нравится почему-то: кажется, что артисту образ не идет или не сочетается с костюмом, или у нас на него пять минут, а сделать работу быстро нельзя. Должно быть, чем крыть: по таким-то причинам мы этого не можем, – но! – можем вот так. Компромисс находится, было бы доверие.

– Мне довелось видеть эскизы грима Исаака Рабиновича: огромное количество листов с вариантами для каждого персонажа. Сейчас такого не бывает в принципе?

– Думаю, что в академических театрах художники по гриму так и работают. У них ведь большой штат. Есть гримеры-постижеры, занимающиеся только технической частью: усы-бороды почистить и подрезать. Есть простые гримеры, есть художники. Они читают произведения, рисуют эскизы, обсуждают их с режиссером. А начальник цеха занимается в основном оснащением, графиком, бумажной работой. У каждого своя обязанность. В нашем театре у нас на рисование даже времени нет. Понятно, что мы можем это делать для себя – иногда это действительно нужно. Слава богу, сейчас хоть сфотографировать что-то можно. У меня недавно был случай: надо было выбрать актрисе парик, а собираться и смотреть не было возможности. И на прогоне, гримируя ее, я себе меняла парики каждые полчаса. В итоге так и выбрали, хотя про каждый она говорила: «Вот! Точно этот!» Так у нас были полуфинал, финал, и в конце концов остался один победитель. Редко получается что-то отдельно попробовать, нарисовать, с режиссером посоветоваться. Но, конечно, здорово, если есть такой гример, который может на равных о своей работе поговорить с постановщиком.

– Какие спектакли наиболее сложны для вас?

– У меня таких два. На спектакле «Дачники» очень много артистов занято. И само произведение сложное, и концепция постановочная, притом, что решение по костюмам лаконично. Я считала, что грим надо немножко разнообразить, потому что длинно, много разговоров, серовато по гамме. Поэтому там и такая смена причесок происходит. А «Дядюшкин сон» сложный, потому что исторический. Там были грандиозные задумки в плане париков, накладок, шиньонов, и значение у них глобальное. Для меня нет больше трудных постановок. Может, кто-то назовет другие спектакли.

– Есть ли какие-то особенности при работе со сценой, как в «Сфере»?

– У нас не то чтобы сложная, но специфичная сцена. Мы по этому поводу даем советы артистам, которые сами красятся, потому что не все понимают, что они находятся «на носу» у зрителя. Еще бывают сложные решения по свету. Если спектакль с антрактом, я всегда присутствую на светомонтировке, иначе можно не пойми что придумать и опозориться. У нас все проверяется на свету. На больших сценах с этим понятно, да и расположены приборы далеко от зала. А в «Сфере» все надо сделать красиво, здорово, натурально, да еще и быстро. Например, в «Портрете Дориана Грея» герои по ходу действия стареют. На это дается минимальное время, режиссер не спрашивает нас, какими способами мы будем это делать. Все хотят результат, а как его достигать, никого не волнует. Главное, чтобы зритель не увидел подвоха. На портале можно работать крупными мазками, а у нас надо иметь в виду крупный план, как в кино.

– Вы смотрите на работы коллег в других театрах?

– Посмотреть спектакль в другом театре – это наша боль. Очень хочется везде бывать, но не получается, потому что те редкие выходные вечера, которые у тебя есть, лень тратить на то, чтоб опять идти в театр. Но если уж мы выбрались куда-то, то делаем это не ради того, чтобы посмотреть работу коллег: ходим обычно к друзьям-гримерам. Но, конечно, глаз сам цепляется за грим – в кино и в театре. Все равно оцениваешь: «Ой, плоховато», – или: «Как парик надет? Интересно придумано!» Но нельзя говорить, что стиль того или иного художника можно перенять: стиль вырабатывается в связи с условиями, которые предлагает театр. У нас в «Сфере» маленькая сцена, определенные точки света, небольшое расстояние между зрителями и артистами, которые много перемещаются и общаются с залом. Все это и диктует образ.

– Вам никогда не хотелось сменить коллектив, попробовать что-то новое в другом театре?

– Артисты каждый день могут быть разными, так что ты живешь с ощущением, что все время находишься в новом коллективе. Я больше 15 лет работаю в «Сфере» и не хотела бы просто ради перемены уходить. Но человек растет и меняется, кому-то действительно хочется попробовать себя в театре с лучшей оснащенностью, где, может быть, работы поменьше, а зарплаты побольше. А я, как Черепаха Тортила, сижу на своем месте, и мне очень хорошо. Хотя, конечно, выгорание у всех есть, мы устаем от работы – любой, не только в театре. Бывает, очень ждешь отпуска, кажется, что уже невозможно терпеть и ты всех ненавидишь. Но когда он начинается, либо все едут друг с другом куда-то (сейчас у всех семьи, а когда были совсем молодыми, ездили театральной компанией), либо постоянно перезваниваются, пишут в общие чаты, встречаются. Наше «надоело» действует, пока один раз вокруг театра пройдешься, – и уже соскучился! У нас все, как в семье, и нет разделения на закулисье и тех, кто на сцене, – ни у кого нет пьедестала. Режиссеры дружат с цехами и обслуживающим персоналом, все общаются и знают друг друга. Здесь собраны правильные люди: любящие театр, а не мимо проходящие. Поэтому и приходит успех.



– А усталости от ежедневно повторяющейся работы не бывает?

– Хотя стационарный рабочий коллектив у меня один, есть еще работа в антрепризах, преподавательская деятельность. Уже 12 или 13 лет я преподаю артистам грим, даже сама переписывала устаревшую методичку, плюс веду курс у глухонемых артистов. Многие мои выпускники уже вовсю играют в театрах. Мне предлагали читать лекции художникам-гримерам, но я никогда не соглашусь: есть люди со специальным образованием, которые намного лучше меня в этом разбираются. А вот делиться опытом мне очень нравится. Выйдя из артистов и научившись многому сама, я могу донести правильную информацию, рассказать студентам, что они могут сами для себя сделать, чтобы немножко разгрузить гримера. Ребята в «Сфере» сами свой образ придумывают, мы их только направляем или подсказываем, можно ли это вообще сделать технически. Мы – помощь и поддержка, отвечаем на вопросы, но не заставляем что-то делать, если не получается.

Работы мне хватает в театре, а дома я ее в руки не беру! Сегодня накрасилась впервые за большое количество времени – ради интервью. Конечно, подруги пользуются тем, что у них есть человек, которого можно попросить сделать красивый макияж, а я с удовольствием помогаю им. Иногда хочется тактильно ощутить кисть, порисовать. Так автомобилисту хочется рулить. В такие моменты я дочке хотя бы кошечку рисую – потому что уже, оказывается, соскучилась по работе!


Дарья Семёнова

Фото Марии Макаровой


https://www.artistbook.ru/post/александра-александрович-главное-выпустить-артиста-красивым-на-сцену 

Спектакль и зритель

"Как хочется заменить само слово – «спектакль»- другим, более точно выражающим то, во что он должен произрасти, а именно: «действо». И слово, как и само понятие – «зритель» - заменить на «участвующий». Чтобы приблизить его к другому – «действующий», т.е. один из тех «действующих лиц», перечнем которых начинается любая пьеса. Да, именно, участвующий, действо".


Екатерина Еланская